«Три грации» (около 1504 года) — ранняя мифологическая работа Рафаэля Санти, выполненная им около двадцати одного года. На небольшой квадратной доске изображены три дочери Зевса и океаниды Евриномы — Аглая, Евфросина и Талия, олицетворяющие сияние, радость и цветущее благоденствие. Композиция фронтальна и строго симметрична: центральная фигура развёрнута спиной, её руки покоятся на плечах спутниц, в то время как две крайние грации обращены лицом к зрителю. В руках у каждой из них — небольшие золотые сферы, отсылающие к гесперидовым яблокам и идее совершенства.

Работа относится к периоду ученичества и первых самостоятельных шагов Рафаэля в Умбрии — времени, когда мастер активно впитывал уроки Леонардо и флорентийской школы, но сохранял кристальную ясность композиции, свойственную живописи Кватроченто. Колорит картины построен на мягком равновесии тёплых и холодных оттенков: нежная телесная гладкость фигур соседствует с прохладной голубизной неба и зелёными склонами холмистого пейзажа на заднем плане. Живописная манера — тонкая, гладкая, без нажима; телесные объёмы моделированы светом, а не линией, что придаёт сцене особую музыкальность и покой.

Исследование 1986 года, проведённое французским Центром реставрации музеев, открыло любопытный аспект творческого процесса Рафаэля: под живописным слоём обнаружился набросок, где фигура правой грации имела жест стыдливости, центральная — опиралась на плечи соседок обеими руками, и лишь левая держала яблоко. Отказ от первоначальной скованности в пользу гармоничной, открытой постановки говорит о стремительном взрослении кисти мастера. Небольшая квадратная доска, хранившаяся в римской коллекции Боргезе, впервые упоминается в описи 1633 года, а в декабре 1885-го была приобретена герцогом Омальским за внушительную сумму в 25 тысяч фунтов.

Спокойное, классически выверенное настроение делает «Трёх граций» работой, одинаково уместной и над изголовьем кровати, и в гостиной с мягким естественным светом. Тёплое звучание телесных оттенков в сочетании с прохладой голубого и зелёного не требует сложного колористического окружения — полотно органично встанет в интерьер, выдержанный в природной или светлой нейтральной гамме. Репродукции картин Санти на холсте позволяют привнести в дом не только сюжетную изысканность урбинской школы, но и ту соразмерность взгляда и формы, которую вот уже пять столетий называют совершенством.