«Маха одетая» (1798–1805) — один из самых известных и загадочных портретов Франсиско Гойи. На холсте, вытянутом по горизонтали почти на два метра, изображена молодая женщина: она возлежит на кушетке, покрытой светлой тканью, в непринуждённой и слегка кокетливой позе. Её прямой, внимательный взгляд направлен на зрителя. Костюм соединяет бытовую испанскую моду и ампирный силуэт: тонкое белое платье облегает фигуру, а короткий жёлтый болеро с чёрной отделкой и тёмно-зелёный замшевый пояс вносят в образ звучный цветовой аккорд. Композиция почти полностью повторяет парную «Маху обнажённую», и это сознательное дублирование позы — один из ключей к замыслу художника.

На рубеже 1790–1810-х годов Гойя, уже первый живописец короля, всё чаще обращался к камерным, глубоко личным вещам. Считается, что эта работа была написана по заказу всесильного министра Мануэля Годоя и могла изображать его фаворитку Пепиту Тудо; по другой версии, моделью послужила герцогиня Каэтана де Альба. Как бы ни решился спор историков, ясно одно: портретируемая откровенно демонстрирует себя, оставаясь при этом спокойной и чуть ироничной, — редкая интонация для испанского портрета того времени. Цветовое решение построено на контрасте насыщенных, но глубоких тонов: розоватые и жёлтые пятна одежды мягко светятся на тёмно-коричневом, почти монохромном фоне, который не отвлекает от лица и жеста.

Технически живопись далека от приглаженного академизма: мазок быстрый, пастозный и удивительно лёгкий, особенно заметный в том, как написаны полупрозрачная ткань платья и белые кружевные подушки. Именно это свободное обращение с фактурой придаёт всей сцене живое дыхание и ощущение сиюминутности — редкое качество для парадного портрета большой эпохи. С картиной связана почти детективная подробность: много позже, чтобы опровергнуть настойчивые слухи о том, что на полотне изображена его родственница Каэтана, герцог де Альба лично распорядился эксгумировать её останки для идентификации.

Работа отличается тихим, но внутренне напряжённым настроением; она задаёт интонацию скорее частной комнаты, где важны детали, чем публичного зала. Тёмный фон и компактная, вытянутая композиция естественно лягут на стену спальни или кабинета, а в гостиной способны стать центром сдержанной восточной стены над диваном или кушеткой. Репродукции картин Гойи на холсте позволяют сохранить тончайшие переходы палитры — от плотного жёлтого болеро до глубокой тени фона, не теряя музейного ощущения живого мазка.