«Анжелюс» (1857–1859) — одно из самых проникновенных полотен Жана-Франсуа Милле, ставшее символом крестьянского благочестия. На холсте предстаёт поле в час заката: двое крестьян, бросив повседневный труд, замерли в молчаливой молитве. Мужчина и женщина стоят друг напротив друга, склонив головы, их фигуры почти растворяются в сумеречном воздухе. Меж ними лежит плетёная корзина с собранным урожаем, рядом воткнуты в землю вилы и брошена тачка — простые орудия только что прерванной работы. В глубине едва проступает шпиль церкви в Шалли: именно оттуда доносится вечерний колокольный звон, призывающий к Angelus. Вся сцена пронизана мягким, почти благоговейным светом и ощущением остановленного времени.

Написанная в 1857–1859 годах по заказу американского художника Томаса Эпплтона, картина поначалу не нашла покупателя: Эпплтон, по неизвестным причинам, отказался от неё, и уже в конце 1860 года «Анжелюс» был продан скромно, всего за тысячу франков. Лишь десятилетия спустя слава настигла эту работу: на аукционе 1889 года американский консорциум приобрёл её за рекордные 580 000 франков, а затем парижский меценат Альфред Шошар, горячо желавший вернуть полотно во Францию, выкупил его за 800 000 франков и, согласно завещанию, передал государству. Сегодня «Анжелюс» хранится в постоянной экспозиции Музея Орсе. Колорит картины сдержан и глубок: охристые и коричневые оттенки пашни и одежд сливаются с серо-голубым небом, в котором пламенеют розоватые отсветы заката. Мягкий обобщающий мазок не акцентирует детали, а создаёт единую тональную массу, усиливающую молитвенный настрой.

Рентгеновское исследование полотна открыло драматический подтекст: первоначальный сюжет был совершенно иным. Под верхним красочным слоем проступила сцена похорон младенца, где молодая пара в тех же позах стояла у гроба. Милле изменил замысел, заменив скорбь на тихую молитву о хлебе насущном и о земном урожае. Эта двойственность — отзвук трагедии в идиллии — не ускользнула от сюрреалистов: Сальвадор Дали, околдованный «Анжелюсом», посвятил ему целую серию картин и эссе, находя в склонённых фигурах одновременно святость и тревожное предчувствие.

Камерное, почти интимное звучание картины открывает ей дорогу в жилой интерьер. Тихий диалог человека с ландшафтом и верой располагает не к парадным залам, а к комнатам, где ценят покой: гостиной с книжным шкафом, спальне над изголовьем кровати, кабинету, в котором хочется остановиться и подумать. Репродукция на холсте точно передаёт глубину тонального мазка и приглушённый, но тёплый колорит оригинала. Репродукции картин Милле на холсте позволяют ввести в дом атмосферу, в которой вечное проступает сквозь повседневность.